Вторая мировая война стала трагедией для миллионов людей с обеих сторон фронта. Когда немецкие войска вошли в Труймясто, у них было уже сформировано гитлеровской пропагандой представление о местных жителях. Несмотря на это, они были напуганы и растеряны, ведь большинство из них были брошены на фронт без боевого опыта. Жителей Труймяста гитлеровцы воспринимали с опаской и часто отзывались о них пренебрежительно. Опыт войны для немцев был сложным испытанием, однако это не отменяет факта оккупационной политики и насильственных действий в отношении гражданского населения Польши и других европейских стран, пишет gdanskyes.eu.
Страхи оккупантов перед гражданским населением
Страх перед сопротивлением укоренился в вооруженных силах Германии еще во времена франко-прусской войны. В 1870-1871 годах прусско-германские войска, оккупировавшие Париж, столкнулись с трагическими последствиями мощного сопротивления партизан.
Немецкие власти подавляли подобные действия с помощью жестких репрессий. Волна поджогов и расстрелов заложников прокатилась по Бельгии в 1914 году. Однако вскоре стало ясно, что сообщения немецких солдат о том, что горожане стреляют по ним из окон, не больше, чем фантазии напуганных воинов.
В 1939 году военная машина Третьего Рейха побудила солдат к совершению зверств против гражданского населения, одобряла это и готовила их к этому за несколько лет до Второй мировой войны. Пропаганда убеждала немцев, что их противники – примитивные недолюди, заслуживающие такой участи. Подкреплялась эта информация идеей расового превосходства над жителями оккупированных территорий Польши. Немецкий историк Иоганнес Бёлер писал, что большинство гитлеровцев относились к жестоким убийствам с безразличием и приводил в пример историю одного из солдат. Немецкий младший офицер приказал расстрелять двадцать одного жителя польского города Суха-Бескидзка по подозрению в партизанской деятельности, а на следующий день играл с сослуживцами в карты за пивом в отличном настроении, – так писал сам вояка.
На второй неделе сентября немецкие артиллеристы развернули командный пункт на окраине Гдыни. Военные сразу начали ходить по домам в поисках оружия или партизан, скрывающихся у местных жителей. Историкам удалось найти их воспоминания, где они пренебрежительно высказывались о хозяевах, открывающих им дверь. Грязные, трусливые приспособленцы, женоподобные (о мужчинах) – так описывали немцы в своих письмах жителей Гдыни.
Немцы об архитектуре Труймяста
Гитлеровцы были враждебно настроены не только по отношению к мирному населению, но и к архитектуре Тригорода. Польша оскорбляла эстетические чувства убежденных нацистов. Руководитель штаба уполномоченного представителя Кригсмарине в Гданьске в своем послевоенном письме товарищу писал, что Готенхафен, расположенный на Гданьском заливе, мог быть красивым портовым городом, но здания в американском стиле здесь построены без всякой эстетики.
Модернистский центр Гдыни, считающийся архитектурной жемчужиной межвоенного города, немцы тоже не оценили. Их смутило то, что он кардинально отличался от традиционных построек Гданьска с его кирпичными стенами, орнаментами, верандами и черепичными крышами. А рабочие кварталы Гдыни нацисты сравнивали с бедными кварталами за границей, где жили чернокожие.
Однако привилегированные гитлеровцы смогли оценить польский вкус, выбирая для жизни и работы здания на центральных улицах. Один из офицеров проживал в квартире и работал в кабинете последнего польского министра в Гданьске, которые были обставлены дорогой мебелью. Офицер создал лучшие условия для сложной административной работы, которая заключалась в выселении поляков из Гдыни и переселении на их место балтийских немцев.
Однако к польским солдатам гитлеровцы чувствовали уважение – об этом свидетельствуют их рассказы о мастерской маскировке поляков, отваге во время контратак и мужественной обороне. И это признание профессионализма врага часто звучало громче любой пропаганды.